С. ВИНОГРАДОВ

Театральная компания Сергея Виноградова

 

ГЛABHAЯ
ZAГЛABИE
НА ЯВУ
ТВОРЧЕСТВО
ФОТОГРАФИИ
HA БУMAГE
В БЕСЕДЕ
БИБЛИOTEKA
РAZHOE
КАЛЕНДАРЬ
ФОРУМ

"Туманно о Сергее Виноградове..."

O спектакле: «Наш Декамерон» 1999

"Каждому нужен свой якорь"

"Я из поколения, кoторого нет"

Театральная компания 2002 год

"Судьба сама ещё звенит..."

"Выбор в пользу любви и большие неприятности"

На ринге – дамы и кавалеры

 

 

 

 

 

Фотоальбомы C. B.:
"АДЬЮТАНТЫ"
В ИНТЕРНЕТЕ
ВОЗВРАЩЕНИЕ Т-КА
"САРМАТ"
ГРИМЕРКА
ДАМА С КАМЕЛИЯМИ
НОВОЕ - ДАВНЕЕ

ПОВЕЛИТЕЛЬ ЛУЖ
ТЕАТР ЛУНЫ
АВТОГРАФ

2002год

За время существования "Театральной компании" зрителям было представлено четыре спектакля: "Набоков,  Mашенька" Владимир Набоков; "Коллекционер" Джон Фаулз; "Six,Sax,Sex" Х. Кортасар, Э. Хэмингуэй; "Пена дней" Борис Виан.
Сегодня можно увидеть лишь два из них ("Набоков, Машенька", "Пена дней"). Это связано, прежде всего, с финансовой стороной дела, хотя разговоров о "презренном металле" популярный актёр, режиссёр, хореограф, а так же  художественный руководитель "Театральной компании" -  Сергей Александрович Виноградов старается избегать.

-     Мы создавали "Компанию" практически без реального капитала и сознательно шли на вариант бедного, но опрятного театра, в котором основные зрелищные и смысловые мотивы сконцентрированы на актёрах, серьезной драматургии, хореографии, т.е. на тех вещах, которые требуют, скорее человеческого, нежели финансового вложения.

Вообще, наш коллектив существует довольно странно. У нас нет ни сильной финансовой поддержки, ни своего помещения, у каждой постановки свой менеджер и своя площадка, но нас подобное положение устраивает.

"Компания" для меня - это  ни товарный знак, ни антреприза, ни студия, с её подвальными "домашними" страстями, и уж тем более ни репертуарный театр со стабильной труппой. Это группа людей, которые очень многим связаны: целью, атмосферой, процессом, результатом и фантастически нежными человеческими отношениями.

  Открытие "Театральной компании" произошло 1 октября 1997 года, спектаклем "Набоков, Машенька".

               -   Я убежденный "набоковец". Знаю Набокова практически наизусть. Моя пьеса,  на основе "Машеньки" включила мотивы шести других его романов и пьес.

-   Почему Вы не ограничились только "Машенькой"? 

-          Дело в том, что потом, Набоков считал этот роман не вполне удачным. Он, как любой нормальный художник, который с высоты своих более поздних творений, смотрел на первую работу и видел в ней всего лишь эскиз для тех тем, которые впоследствии должен был развивать. Набоков очень преемственен по отношению к своим героям, к своим темам. Во всяком случае, очевидно, что во всех  русских романах, тематика, а так же структура персонажей очень сходны. Все завязки, все первые   узелки существуют в "Машеньке". Он потом давал некие "маячки" во втором романе, "Защите Лужина", когда Лужин приходит с какой-то вечеринки, -  описывает, кто был из гостей, и говорит: "Были всё те же - чета Алферовых и т.д.". В этом маленьком моменте - всё. Это значит, что "Машенька"  всё-таки  приехала, что Алферов её встретил, и они остались вместе, ни смотря, ни на что. Таких моментов достаточно много, и поэтому мне показалось интересным сделать "Машеньку" немного взрослее, "Машеньку" не как персонаж, а "Машеньку", как  книжку. Это  значит -  продлить её образами и темами, т.е. то, что сделал Набоков в своих более поздних романах.

-   Не собираетесь ставить ещё Набокова?

-      Может быть позже, а сейчас нужно ставить совсем другое, а что это будет "другое" - пока сказать трудно. Кто-то из великих сказал: "Чтобы знать русскую, да и не только русскую, вообще мировую литературу, не обязательно прочесть всё, что написали все, достаточно прочесть и знать то, что написал один, но очень хороший писатель, тогда в нём, как в зеркале будет отражаться не только эпоха, но и литература как таковая. Набоков как раз один из таких писателей.    

-   Для своей следующей постановки Вы выбрали такое непростое произведение как "Пена дней" Б. Виана, воплотив его на сцене при помощи соединения драмы и пластики. При этом Вы работаете с молодыми драматическими актерами, открывая в них талант танцора. Бывало ли, что человек не открывался в пластике?

  -      Да, конечно.

-        Вы с ними расставались?

-      Здесь может быть два варианта: либо это было расставание, если актёр не в состоянии выразить телом то, что мне нужно, либо я шёл на упрощение пластического рисунка, ради того, чтобы этот человек всё-таки был в спектакле, но это значит, что именно без этого исполнителя спектакль невозможен.

-        Тогда почему Вы не пригласили профессиональных танцовщиков?

-       Поскольку я драматический актёр, я не считаю себя вправе на равных работать с классическими танцовщиками, говорить на их языке. У меня есть в труппе несколько  профессиональных танцовщиков, но им приходится переламываться. Они вынуждены изучать совершенно новую, не привычную, не свойственную себе хореаграфию. К сожалению, русская хореаграфическая школа не то  чтобы старомодна, она очень косноязычна. В том смысле, что существует набор стандартных элементов, пусть они замечательно сделаны, но только этим языком рассказать о человеке, показать его внутренний мир, какие-то нюансы очень трудно. А та хореаграфическая лексика, которую я им предлагаю, оказывается для них столь же сложна, сколь для драматисеских актёров. Не известно, кому труднее в данном случае: классикам "перекраивать" своё тело или драматическим актерам его учить хореаграфии.

-     В последней постановке "Пены дней" два исполнителя главной роли (Колена) и они очень разные. Когда-то в первой версии Вы сами играли эту роль. Каким был Ваш Колен?

-     Мне трудно сказать,  каким он был, в нем что-то было  от первого, что-то от второго и огромная часть от третьего. Дело в том, что даже на уровне прочтения романа Колен очень сильно меняется, он совершает абсолютно разные поступки. Он может испугаться и задрожать на первом свидании, ни в состоянии вымолвить ни слова,  взять за руку любимую девушку; и,  тем не менее, через несколько страниц Виан пишет сцену, в которой  Колен на катке отрубает коньком человеку голову, совершенно не задумываясь о том, что он совершает убийство. Виан писал эту книгу в 26 лет, практически в возрасте Колена, и я думаю, что черты Виана очень повлияли на черты Колена. Некая двойственность его натуры была предопределена ещё и тем, что, с одной стороны, Виан, человек одаренный во многих областях человеческой деятельности - замечательный инженер, писатель, драматург, джазовый музыкант, поэт, композитор и исполнитель, т.е. необычайной плотности талант, -  а с другой стороны у него был врожденный порок сердца. Он понимал, что в любой момент может умереть. И эта мысль заставляла его торопиться и проявлять себя так, как проявляется.   Поэтому и Колен получился такой противоречивый. А два исполнителя - две разных стороны Колена. Мне было интересно иметь в двух составах два совершенно разных спектакля.

-   Как сложился образ главной героини, Хлои?

-   Хлоя - это некая мечта об идеальной девушке, некая воплотившаяся мечта о недоступном, и судьба, которая так жестока по отношению к Хлое, показывает, что идеал недостижим и, даже если он достижим, то ускользает сквозь пальцы. Но у Виана странная ситуация, потому что через год  после написания романа он встретился с Урсулой, которая стала впоследствии его женой, хотя у него до этого была жена и ребенок, и он ушел из семьи. Он поменял свою жизнь в результате того, что через год после написания "Пены дней" он встретил свою Хлою, которая была с ним до самой смерти и до сих пор жива, здорова и несет имя Виана по жизни.

-   Наблюдая за вами во время просмотра спектакля можно заметить, что Вы очень эмоциональны в зале, Вы как будто смотрите его как зритель…

-   Я мечтаю смотреть просто как зритель, но у меня так не получается. Если я смотрю как зритель, значит  они плохо играют, значит  они  меня не цепляют. Я очень люблю делать такие вещи: например, сказать, что я не буду смотреть, а прийдти. Потому что когда они знают, что я в зале  или  что я не в зале, это совершенно разные спектакли. Я субъективен, пристрастен к тому, что происходит на сцене. Что-то мне нравится, что-то нет. Иногда я выдаю какие-то авансы смеха, хотя не очень смешно. Поскольку я актер, я немножко доигрываю то, что они делают или то, что они не делают, поэтому оказываюсь в зале более эмоциональным, чем они на сцене. Быть режиссером гораздо труднее, чем быть актером. 

-  При работе над спектаклем Вы даете свободу актерам?

-  Да, естественно, я даю актерам свободу. Более того, моя основная задача - подвести актера к пониманию  стилистики, атмосферы и языка, на котором поставлен спектакль, чтобы он мог дальше импровизировать  не разрушая графики и  при этом внося что-то своё. Иногда на "Машеньке" я позволяю им менять текст,  внося какие-то свои вещи, если это не идёт в ущерб общему состоянию. С Вианом это сложнее, потому что это более условная история, где даже импровизировать нужно графично. Все зависит от материала.

-    На Ваш взгляд, какое самое большое достижение в Вашей творческой жизни?

Самое  большое достижение -  это то, что я  по-прежнему выхожу на сцену, проведя сегодня  уже несколько репетиций, массу совещаний, всевозможных встреч. Главное, что я еще живу и работаю.

Статья Ольги Хомутовой

 http://m-theatre.narod.ru/vinogradov. с благодарностью от vinogradov.stranichka.net

 
   
   
   
 

КИНО Театр

 

 

Перейти к следущей публикации

Вернуться к содержанию

Вернуться на главную страницу

Copyright © 2006 by stranichka.net.  All rights reserved.